М., проживающий в Карасуйсом районе, был задержан сотрудником Ноокатского РОВД 7 января 2013 года примерно в 16 часов по подозрению в совершении преступления.

Примерно в 21 час 7 января 2013 года М. был помещен не в ИВС Карасуйского РОВД, а в приемник-распределитель УВД Ошской области, т.е. не признанном официальном месте содержания под стражей.

Согласно имеющимся документам М. был помещен в приемник-распределитель за нарушение административного законодательства (ст. 384. Проживание без регистрации и  ст. 390. Нарушение иностранными гражданами и лицами без гражданства установленного порядка пребывания в Кыргызской Республике или транзитного проезда. КоАО Кыргызской Республики).

В результате содержания в не признанном официальном месте содержания под стражей, М. был лишен прав, гарантированных ему уголовно-процессуальным кодексом Кыргызской Республики (ст.40 УПК Кыргызской Республики) как лицу, подозреваемому в совершении преступления и в частности, права хранить молчание, право на адвоката и переводчика и других прав, а также права на достойное и гуманное обращение в условиях ограничения свободы. На следующий день, М. в сопровождении сотрудника Ноокатского РОВД был препровожден в Карасуйское РОВД.

Протокол задержания был составлен следователем Карасуйского РОВД только спустя более чем 24 часа после фактического ограничения свободы, т.е. в 20-00 часов 8 января 2013 года.

8 января 2013 года Карасуйским РОВД было возбуждено уголовное дело.

Мера пресечения в виде содержания под стражей была избрана Карасуйским районным судом 9 января 2013 года.

16 января 2013 года М. был переведен в СИЗО-5 города Ош.

Как видно из материалов уголовного дела, с момента   фактического ограничения свободы, 7 января 2013 года, М., являясь наркозависимым лицом и участником программы заместительной терапии[1] подписывал в отсутствие адвоката признательные показания и какие-то документы. Находясь в состоянии абстиненции (синдром отмены)[2] на следующий день и в последствии, М. опять подписывал признательные показания. Адвоката, назначенного ex officio,  не видел на протяжении всего срока расследования. Адвокат не принимал никаких мер по эффективной защите и в частности, несмотря на очевидные нарушения процессуального закона, не оспаривал незаконное задержание, содержание под стражей в ИВС Карасуйского РОВД в «ужасающих» условиях[3], угрожающих жизни, в отсутствие элементарных бытовых условий, индивидуального спального места, постельных принадлежностей.

В один из дней содержания в ИВС Карасуйского РОВД, без приема необходимого для поддержания состояния здоровья метадона, в состоянии обострения заболевания был доставлен начальником ИВС в Ошский межобластной центр наркологии для экстренного приема необходимых ему лекарственных препаратов.

Отсутствие эффективного адвоката и полная правовая безграмотность не давала возможности М.  своевременно обжаловать заключение под стражу как меру пресечения и содержание под стражей.

Только после перевода в СИЗО-5  М. продолжил прием метадона в рамках специальной программы по поддержанию наркозависимых лиц.

Таким образом, в течение всего срока содержания под стражей М. в ИВС Карасуйского РОВД, являлось содержанием в ненадлежащих условиях.

Изолятор временного содержания Карасуйского РОВД представляет собой подвальное помещение. М. в течении всего срока пребывания в ИВС Карасуйского РОВД, несмотря на зимний период, содержался в не отапливаемой камерe размером примерно 4*5 метров, вантисанитарных условиях, отсутствии вентиляции, которая не справлялась с дымом запахом табака. В ИВС М. 23 часа в сутки находился без света дневного света в плохо освещенной камерe, получая минимум пищи и воды. Конструкция камер не позволяла пользоваться туалетом в условиях приватности. В камере имелось четыре грязных матраса на полу. Ни какие средства личной гигиены не выдавались.

Таким образом, если лицо содержится под стражей и при этом он не обеспечивается индивидуальным спальным местом, надлежащей нормой санитарной площади, надлежащими бытовыми условиями и т.д., то это лицо содержится под стражей в нарушение материальных норм внутреннего законодательства (ст.ст. 4, 21, 22, 23 Закона «О порядке и условиях содержания под стражей лиц, задержанных по подозрению и обвинению в совершении преступлений»), в условиях, унижающих человеческое достоинство. 

Согласно статьи 22 Конституции Кыргызской Республики «Каждый лишенный свободы имеет право на гуманное обращение и соблюдение человеческого достоинства».

В соответствии с частью 1 статьи 10 Международного Пакта о гражданских и политических правах, «все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности».

Обязанность доказывания законности содержания в условиях, указанных выше, возлагается на орган государственной власти, допустивший такое содержание (ст.267 ГПК Кыргызской Республики).

В ходе судебного следствия М. признал, что приобрел препарат для личного потребления, что он является наркозависимым человеком и состоит на учете в Наркологическом диспансере. Суточная доза потребления по заключению амбулаторной судебно-наркологической экспертизы составляет 1,5-2 гр.

Согласно заключения эксперта от количественное содержание психоактивного вещества определено в параметрах от 7 до 8 процентов от общей массы. В рассматриваемом случае это количество максимально составляет 0.288 граммов (3.6 гр.*8%/100) и это имеет принципиальное значение для квалификации содеянного, так как согласно части 2 статьи 2 Закона «О наркотических средствах, психотропных веществах и прекурсорах»:  «В отношении препаратов применяются те же меры контроля, что и в отношении содержащихся в них наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров». Таким образом, законодатель указал, что контроль в отношении препаратов осуществляется в отношении количества психоактивного вещества в препарате по его фактической массе, а не по весу препарата. Иными словами, ответственность наступает только за запрещенный препарат, а не за «мусор».

Законодательство Кыргызской Республики не предоставляет процессуальных прав лицу, в отношении которого проводится оперативно-розыскное мероприятие, и не устанавливает независимого судебного контроля за милицией при проведении оперативно-розыскного мероприятия

Основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий являются  наличие возбужденного уголовного дела (ст.8),  проведение оперативно-розыскных мероприятий для подготавливающих или покушающихся на  тяжкие преступления,  совершивших  либо совершивших тяжкие преступления должно быть осуществлено только с санкции прокурора по мотивированному  постановлению одного из руководителей соответствующего органа,  осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ст.9).  Только после разрешения прокурора  должны  были  провести оперативно-розыскные мероприятия,  об этом прокурор вносит  мотивированное  постановление  (ст.12).  Результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовного процессуального законодательства Кыргызской Республики регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.  Представление результатов оперативно-розыскной деятельности должно осуществляться на основании постановления руководителя органа осуществляющего оперативно-розыскную  деятельность (ст.14).  Все это свидетельствует о том,  что сотрудник милиции нарушая закон об оперативно-розыскной деятельности,  не законными путями создал и оформлял доказательства, создание и оформление которых возможно только после возбуждения уголовного дела.

По состоянию на начало судебного разбирательства март 2013 года М. находится в состоянии ограничения свободы более чем 2 месяца, а начиная с 9 марта 2013 года –без соответствующего решения  суда.

Согласно УПК, основанием заключения под стражу может быть только такое поведение обвиняемого, которое направлено на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу, то есть на умышленное создание помех к установлению события преступления и виновности обвиняемого в его совершении. Более того, закон дозволяет заключение под стражу только того обвиняемого, который в целях воспрепятствования установлению истины совершает не любые возможные, а только незаконные действия, выражающиеся в уничтожении, сокрытии, подмене, фальсификации или искажении доказательств, в подкупе, запугивании, уговорах свидетелей (потерпевших, экспертов) в целях склонения их к даче заведомо ложных показаний в суде и т.п. В материалах дела отсутствуют убедительные доказательства свидетельствующие о том, что М. будет препятствовать установлению истины по делу. Утверждение о том, что М. может "воспрепятствовать объективному ведения следствия", является домыслом следователя, не основанном на доказательствах. Фактически мера пресечения применена к лицу, которое не совершало никаких действий, препятствующих установлению истины по делу.

Приговором суда, М. осужден к 3-годам лишения свободы.

После вступления приговора в силу, прокурор внес в суд кассационное представление об определении срока наказания М не менее 3 лет и 4 месяца в колонии усиленного режима, т.е. об ухудшении положения осужденного.

Судебная коллегия Ошского областного суда, рассмотрев представление прокурора и возражения защиты, не приняла решение об удовлетворении представления, однако по собственной инициативе отменила приговор.

Адвокатом подготовлена жалоба в порядке надзора, в которой отмечены все нарушения прав М. Дело направлено в Верховный суд Кыргызской Республики для рассмотрения жалобы адвоката.

(см.Конституция Кыргызской Республики, ст.20 п.4, пп.1, п.5, пп.1, ст.22, ст.24, п.3, ст.7,9, 10,14 Международного пакта о гражданских и политических правах )



[1] См. Заключение амбулаторной судебно-наркологической экспертизы № 5 от 10.01.2012 г.

[2] Там же

[3] Доклад Специального докладчик а по  вопросу  о  пытках и  других жестоких, бесчеловечных   или  унижающих достоинств о видах обращения  и  наказания  Хуана  Мендеса, A|HRC|19|61|Add.2